Неточные совпадения
— Никогда этого с русским народом не будет!
Власти нет, — отвечал
помещик.
Теперь, в наше время, мы,
помещики, при крепостном праве вели свое хозяйство с усовершенствованиями; и сушилки, и веялки, и возка навоза, и все орудия — всё мы вводили своею
властью, и мужики сначала противились, а потом подражали нам.
Хорош бывает Вячеслав Илларионович на больших званых обедах, даваемых
помещиками в честь губернаторов и других
властей: тут он, можно сказать, совершенно в своей тарелке.
— Нет, старого времени мне особенно хвалить не из чего. Вот хоть бы, примером сказать, вы
помещик теперь, такой же
помещик, как ваш покойный дедушка, а уж
власти вам такой не будет! да и вы сами не такой человек. Нас и теперь другие господа притесняют; но без этого обойтись, видно, нельзя. Перемелется — авось мука будет. Нет, уж я теперь не увижу, чего в молодости насмотрелся.
— «Но вы могли бы, кажется, отнестися ко мне, прежде чем к моим крестьянам, и объявить
помещику отрешение от
власти…» — «А ты кто такой, — сказал Шабашкин с дерзким взором.
Самое простое желание
власти, земных грязных благ, порабощения… вроде будущего крепостного права, с тем что они станут
помещиками… вот и все у них.
Встарь бывала, как теперь в Турции, патриархальная, династическая любовь между
помещиками и дворовыми. Нынче нет больше на Руси усердных слуг, преданных роду и племени своих господ. И это понятно.
Помещик не верит в свою
власть, не думает, что он будет отвечать за своих людей на Страшном судилище Христовом, а пользуется ею из выгоды. Слуга не верит в свою подчиненность и выносит насилие не как кару божию, не как искус, — а просто оттого, что он беззащитен; сила солому ломит.
Соседи позабыли об этой истории и только изредка рассказывали наезжим гостям, как о диковинке, о помещике-покойнике, живущем в Овсецове, на глазах у
властей.
Помещики называли эту секту «пакостною», потому что одним из ее догматов было непризнание господской
власти.
Свой ежедневный режим княгиня также не изменяла для гостей, которые, по большей части соседние
помещики и губерские
власти, по несколько дней гостили в Шестове, ведя себя совершенно как дома, заказывали себе в какое хотели время завтраки (два повара, один переманенный князем из клуба, а другой старик, еще бывший крепостной, работали, не покладая рук, в обширной образцовой кухне), требовали себе вина той или другой марки из переполненных княжеских погребов, не мешали хозяевам, а хозяева не мешали им, и обе стороны были чрезвычайно довольных друг другом.
В лице поселенных офицеров сосредоточивалась
власть и
помещиков, и военных командиров. Палки, шпицрутены, розги, кулачная расправа — все это было в полном ходу.
Забиякин. Нет, поручик, Александр Петрович
помещик достаточный. С ними, можно сказать, все здешние
власти в духовном свойстве обретаются.
Но что всего замечательнее: даже тогда, когда само правительство обращало внимание на злоупотребления помещичьей
власти и подвергало их исследованию, — даже тогда
помещики решались, хоть косвенным образом, протестовать в пользу «мелочей».
Здесь в нашу глушь не показывались даже местные
власти, а сами
помещики ограничивались получением оброка да съестных припасов и дичи к Рождеству, а сами и в глаза не видали своего имения, в котором дед был полным властелином и, воспитанный волей казачьей, не признавал крепостного права: жили по-казачьи, запросто и без чинов.
Нынешний владелец усадьбы, князь Спиридон Юрьевич, в свое время представлял тип патриарха-помещика, который ревниво следил за каждым крестьянским двором, входил в мельчайшие подробности мужицкого хозяйства, любя наказывал и любя поощрял и во всех случаях стоял за своих крестьян горой, настойчиво защищая их против притязаний и наездов местных
властей.
Так,
помещик, судившийся за лес, сделал то, что он сделал, только потому, что он представлялся себе не простым человеком, который имеет такие же права на жизнь, как и все те люди — крестьяне, живущие с ним рядом, а представлялся себе крупным собственником и членом дворянского сословия, и вследствие этого под влиянием опьянения
власти чувствовал себя оскорбленным притязаниями крестьян.
Точно так же, т. е. убийством или истязанием, должно было привести в исполнение решение высшей
власти, состоящее в том, чтобы молодой малый,
помещик, имеющий 100 тысяч годового дохода, мог получить еще 3000 рублей за лес, мошеннически отнятый им у целого общества голодных и холодных крестьян, и мог промотать эти деньги в две-три недели в трактирах Москвы, Петербурга или Парижа.
Точно так же судьи, присудившие неправильно лес
помещику, потому только и сделали то, что сделали, что они представляются себе не просто людьми, такими же, как и все другие, и потому обязанными во всех делах руководиться только тем, что они считают правдой, а под опьянением
власти представляются себе блюстителями правосудия, которые не могут ошибаться, и под влиянием же опьянения подобострастия представляются себе людьми, обязанными исполнять написанные в известной книге слова, называемые законом.
Помещик начал рубить лес, но крестьяне, не могущие верить тому, чтобы такая очевидная несправедливость могла быть совершена над ними высшею
властью, не покорились решению и прогнали присланных рубить лес работников, объявив, что лес принадлежит им и они дойдут до царя, но не дадут рубить леса.
Не смею говорить о том, каково обращение некоторых
помещиков с своими крестьянами и до какой степени доходят иногда злоупотребления их
власти.
Через два дня состоялись похороны несчастных жертв страшного злодеяния. Похороны отличались особенной торжественностью и многолюдством. Все соседние
помещики, все тамбовские
власти, во главе с наместником и почетными лицами города, явились отдать последний долг титулованной помещице, погибшей такой трагической смертью.
Для устранения беспорядков Полтавский
Помещик желает непременно, чтобы
власть над крестьянами осталась у
помещика, и притом только у
помещика, без разделения ее с обществом, с выборными, с сельским начальством.
Но переберите другие журналы: в них найдете то же самое. «Атеней» писал (в № 8), что для обеспечения исправного платежа оброка освобождающимися крестьянами необходимо предоставить
помещику право наказывать крестьян самому; потому что если он станет жаловаться земской полиции, то, «не говоря уже о недостаточной благонадежности полицейских чиновников, самое вмешательство посторонней
власти должно непременно произвести некоторое расстройство хозяйственных отношений» невыгодное для
помещика (стр. 511).
«Трутень» ничего не прибавляет от себя к этому указу; но смысл его ясен сам по себе: в нем обличается бесчеловечное обхождение
помещика с крестьянами, или, говоря иначе, «злоупотребление помещичьей
власти».
Содержание ее состояло в следующем: один русский помещик-агроном, для лучшего устройства своего хозяйства на иностранный манер, разделяет сельское управление на несколько частей и каждую вверяет особому наемному управителю или директору, в числе которых находится ученый немец и еще, кажется, один семинарист; все директоры должны сноситься между собою письменно или словесно в конторе, не выходя из назначенной им колеи, не переступая пределов их
власти.
Теперь нет уголка во всей России, где бы не рассказывали о том, как, при начале дела освобождения, помещичьи крестьяне собирали сходки и отправляли депутации — или к
помещику, или к священнику, или даже к земским
властям, чтобы разузнать, что и как намерены решить насчет их…
— Я имею честь… — продолжал Бабурин отчетливо, хотя с видимым трудом выговаривая каждое слово, — я изъясняюсь насчет этого парня, что ссылается на поселение… безо всякой с его стороны вины. Такие распоряжения, смею доложить, ведут лишь к неудовольствиям… и к другим дурным — чего боже сохрани! — последствиям и суть не что иное, как превышение данной господам
помещикам власти.
В тот же день, узнав, что Ермил находится еще на деревне и только на другое утро рано препровождается в город для исполнения известных законных формальностей, которые, имея целью ограничить произвол
помещиков, служили только источником добавочных доходов для предержащих
властей, — в тот же день я отыскал его и, за неимением собственных денег, вручил ему узелок, в который увязал два носовых платка, пару стоптанных башмаков, гребенку, старую ночную рубашку и совсем новенький шелковый галстук.
Я не думаю отвергать, что при
власти, данной правительством
помещикам, им очень легко насиловать дочерей и жен своих крепостных. Притеснениями и наказаниями
помещик всегда добьется того, что найдутся отцы и мужья, которые будут предоставлять ему дочерей и жен, точно так же, как тот достойный французский дворянин в «Записках Пеню», который в XVIII столетии просил, как об особенной милости, о помещении своей дочери в Parc aux cerfs [Олений парк (фр.).].
Иначе и быть не может: если б он говорил правду, он тем самым признавал бы над собою их
власть; если б он их не обкрадывал (заметьте, что со стороны крестьянина считают покражею утайку части произведений собственного труда), он тем самым признавал бы законность их требований, права
помещиков и справедливость судей.
Община спасла русский народ от монгольского варварства и от императорской цивилизации, от выкрашенных по-европейски
помещиков и от немецкой бюрократии. Общинная организация, хоть и сильно потрясенная, устояла против вмешательств
власти; она благополучно дожила до развития социализма в Европе.
Он подвергся этому унижающему злу со страдательною покорностию, но он не поверил ни правам
помещика, ни правде судов, ни законности исполнительной
власти.
Или нужно было признать Радищева человеком даровитым и просвещенным, и тогда можно от него требовать того, чего требует Пушкин; или видеть в нем до конца слабоумного представителя полупросвещения, и тогда совершенно [неуместно замечать, что лучше бы ему вместо «брани указать на благо, которое верховная
власть может сделать, представить правительству и умным
помещикам способы к постепенному улучшению состояния крестьян, потолковать о правилах, коими должен руководствоваться законодатель, дабы, с одной стороны, сословие писателей не было притеснено, и мысль, священный дар божий, не была рабой и жертвой бессмысленной и своенравной управы, а с другой — чтоб писатель не употреблял сего божественного орудия к достижению цели низкой или преступной»].
Бегляков, вероятно, иногда ловили, и тогда указы о заковывании их накрепко исполнялись, может быть чересчур сурово, потому что в Москве при сенате, 8-го июня 1749 г., напечатан указ ее императорского величества, чтобы
помещики, дворцовых и монашеских вотчин управители беглецов ловили и сдавали
властям с расписками, но при этом наблюдали, «дабы таковые беглецы от долговременного содержания и от голоду напрасной гибели також и побегу не имели».
Что
помещик ты над ними не потому, чтобы тебе хотелось повелевать и быть
помещиком, но потому что ты уже есть
помещик, что ты родился
помещиком, что взыщет с тебя Бог, если б ты променял это званье на другое, потому что всяк должен служить Богу на своем месте, а не на чужом, равно как и они также, родясь под
властью, должны покоряться той самой
власти, под которою родились, потому что нет
власти, которая бы не была от Бога.